Во мне что-то быстро сгорело,увы.Но угли его,
Всю душу и сердце памятью дней болью сжигают.
И то,что положено было мне в жизни,то Богом дано.
А что на душу моей,то по глазам моим вряд ли узнают.
А что хотел сказать в стихах,то прочитаете в глазах.
Я не таков,каким я был на самом деле.
Но быть хочу совсем другим-уж не таким,каким я был.
А значит жизнь моя ещё не на пределе.
А где отыскать предел любви?-его не найти.
И жизнь всё же ставит преграды свои,как подводные камни.
А где в твоём сердце есть правда,где ложь?-ты мне честно скажи.
Всё же истину скажут глаза,что не лгут,и солёные капли.
Судья не дремлет и не спит-Он в книге истину хранит.
Ведь шило утаить в мешке нам очень сложно.
Согласен-в жизни всё не так.Но угли на душе-не шлак.
И своё сердце испытать ещё не поздно.
А также не поздно жизнь свою нам сначала начать.
Вернуть всё назад,что у нас по ошибке потеряно было.
Жизнь так трудно понять.Очень трудно о боли сказать,промолчать.
Только б сердце в груди в безысходности бы не остыло.
Но есть ли слух,и есть ли глаз?И что вы видите в словах?
Лишь красоту?-но это в общем душу губит.
А вы прислушайтесь на миг,чтоб услыхать в пустыне крик.
Ведь может шёпот услыхать,кто сердцем любит...
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
